Справочник

Истина в уголовном процессе

Проблемы противодействия преступности в современных условиях:
Материалы международной научно-практической конференции 16-17 октября 2003г. Часть III.- Уфа: РИО БашГУ, 2004.

Хазиева Л. — студентка Института права Баш ГУ Научный руководитель — канд. юрид. наук Васильева Е.Г. г. Уфа

ИСТИНА И СПРАВЕДЛИВОСТЬ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

"Истина" — одна из тех категорий, которые постоянно находятся в научном обороте. Связанная с ней проблематика, вызывала и вызывает живейший интерес и у философов, и у специалистов по отдельным отраслям знания. В уголовном процессе также существует проблема истины, однако данная статья посвящена не задаче оспорить те или иные взгляды и подходы к интерпретации, толкованию категории истины, ее применению в философской и юридической литературе, а изучению имеющегося материала по этой теме для более четкого осмысления доказательственного права.

Исконна гармония истины. В глубокой древности египетские мудрецы в знак непогрешимости и мудрости носили золотую цепь с драгоценным камнем, называющуюся истиной. Неувядаемая красота, гармония и благородство Парфенона — древнегреческого храма богини мудрости Афины Паллады символизируют могущество мудрости и непобедимость истины. Надо любить истину так, говорил Л.Н. Толстой, чтобы всякую минуту быть готовым, узнав высшую истину, отречься от всего того, что прежде считал истиной. Ценность истины всегда неизмеримо велика, а время ее только увеличивает.

Истину определяют как адекватное отражение объекта познающим субъектом, воспроизводящее реальность такой, какова она есть сама по себе, вне и независимо от сознания. Это объективное содержание чувственного, эмпирического опыта, а также понятий, суждений, теорий, учений и, наконец, всей целостной картины мира в динамике его развития. Истинные знания дают людям возможность разумно организовывать свои практические действия в настоящем и предвидеть грядущее.

Понятие истины в уголовном процессе Российской Федерации

Если бы познание с самого своего возникновения не было бы истинным отражением действительности, то человек не мог бы не только разумно преобразовывать окружающий мир, но и приспособиться к нему.

Научные знания, в том числе и самые достоверные, точные, носят относительный характер. Относительность знаний заключается в их неполноте и вероятностном характере. Истина поэтому относительна, ибо она отражает объект не полностью, не целиком, не исчерпывающим образом, а в известных пределах, условиях, отношениях, которые постоянно изменяются и развиваются. Относительная истина есть ограниченно верное знание о чем-либо.

Говоря об относительном характере истины, не следует забывать, что имеются в виду истины в сфере научного знания, но отнюдь не знание абсолютно достоверных фактов. Именно наличие абсолютно достоверных и потому абсолютно истинных фактов чрезвычайно важно в практической деятельности людей, особенно в тех областях деятельности, которые связаны с решением человеческих судеб. Так, судья не имеет право рассуждать: "Подсудимый либо совершил преступление, либо нет, но на всякий случай давайте его накажем". Суд не вправе наказать человека, если нет полной уверенности в наличии состава преступления. Под абсолютной истиной в науке имеют в виду исчерпывающее, предельное знание об объекте, как бы достижение тех границ, за которыми уже больше нечего познавать.

Критерий истины не найти в мышлении самом по себе, нет его и в действительности, взятой вне субъекта. Критерий истины заключается в практике. К. Маркс говорил: "Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью, — вовсе не вопрос теории, а практический вопрос. В практике должен доказать человек истинность, т.е. действительность и мощь, потусторонность своего мышления"1.

Признание возможности достижения истины для права вообще и для процессуальной науки в частности имеет принципиальное значение. По мнению Г.В. Лобастова, "отрицание истины имеет утверждение вседозволенности, открытый субъективизм, опирающийся на сиюминутный интерес: ведь нет объективного, абсолютного мерила человеческого поступка"2. Как справедливо отмечает И. Мухин, в науке, изучающей явления природы и общества в их постоянном развитии, движении и изменении, процесс познания истины бесконечен, познание не имеет границ, в этом смысле наши знания о вещах и явлениях объективной действительности относительны. Судебное же исследование не имеет этого бесконечного и непрерывного процесса познания. Предметом его является определенное событие — преступление, состав уголовно-наказуемого деяния и конкретное лицо, совершившее преступление. Задача суда — познать конкретные факты объективной действительности, относящиеся к преступному деянию, дать правильную оценку этим фактам и сделать из них правильные выводы. Следовательно, познание истины судом имеет свои определенные рамки в пространстве и во времени и заканчивается по общему правилу вынесением приговора и вступлением его в законную силу.

Анализ исторического развития доказательственного права показывает наличие в качестве его доминанты стремления к достижению объективной истины3. Частно-исковой процесс истину целью доказывания не ставил. Инквизиционный имел в качестве цели уголовно-процессуального познания истину формальную (т.е. не отражало соответствие выводов суда действительным, реальным обстоятельствам), а современный состязательно-публичный стремится к материальной истине, средством достижения которой является внутреннее убеждение, основанное на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности. В современном укладе судопроизводства вектор прогресса направлен к отысканию истины. Поэтому и происходит постоянный поиск наиболее оптимальных путей, подходов к правильному знанию о юридически значимых обстоятельствах.

Целью уголовно-процессуальной деятельности и доказывания, в частности, не может быть что-либо иное, кроме как установление объективной действительности, реальности, имевшей место в прошлом. Не абсолютной истины, ибо достичь ее невозможно, не относительной, ибо это повлечет нарушение прав участников процесса, другие нежелательные последствия, а истины объективной. Она предполагает наличие таких знаний и выводов об обстоятельствах дела, которые правильно отражают существующую вне человеческого сознания действительность. "Установить истину в уголовном процессе, — пишет П. Лупинская, — означает познать прошедшее событие и все обстоятельства, подлежащие установлению по уголовному делу, в соответствии с тем, как они имели место в действительности".4

Трудно не согласиться с выводами П. Лупинской и других ученых, придерживающихся такой же позиции. Остается лишь дополнить: обстоятельства совершения преступления (общественно опасного деяния) существуют объективно. Но существуют в прошлом и их невозможно изменить или каким-то образом трансформировать. Они либо имели место в действительности, либо их не было вообще. Другими словами, данные обстоятельства не могут и не должны ставиться в зависимость от наличия либо отсутствия доказательств, их подтверждающих и устанавливающих. Отсутствие доказательств не означает, что какого-то деяния не происходило. В такой ситуации не исключено обратное: деяние в действительности имело место, но доказательств этого не добыто. Или добыты такие, которые отражают его несколько искаженно. Если это так, то говорить об установлении по делу объективной истины и достижении цели доказывания, нет оснований. Ибо до тех пор, пока знания дознавателя, следователя, прокурора, судьи не соответствуют действительности, не отражают реальность, цель доказывания нельзя считать достигнутой.

Представляется, что целью правосудия следует определить достижение тождества объективной и процессуальной истин (идеальный вариант). В том же случае, когда очевидно, что объективная истина достигнута быть не может, поскольку органами расследования и самим судом полностью исчерпаны все предусмотренные законом меры по ее установлению, — во всяком случае, должна быть достигнута истина процессуальная. То есть истина, которая вытекает и опирается на материалы уголовного дела, полностью соответствует имеющимся в нем, надлежаще и скрупулезно проверенным, исследованным и оцененным судом доказательствам.

Собственно, такое требование и закреплено в п.4 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. "О судебном приговоре", согласно которому "обвинительный приговор должен быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены". Остается лишь надеяться, что данное требование будет распространено не только на обвинительные приговоры, но и иные судебные решения, включая приговоры оправдательные. Ибо принципы презумпции невиновности, состязательности сторон в уголовном процессе предполагают, что невиновность лица в совершении преступления также должна быть доказана, а оправдательный приговор не содержал бы "формулировок, ставящих под сомнение невиновность оправданного" (п.17 постановления "О судебном приговоре").

В последнее время идут ожесточенные споры о степени активности суда в исследовании доказательств. По мнению ряда ученых, следует различать, "во-первых, инициативу, активность как источник движение уголовного дела, во-вторых, активность, в которой проявляется стремление установить истину. В подобной активности для любого суда нет ничего зазорного, поскольку без истины нет правосудия, а следовательно и справедливости"5.

Что же касается темы справедливости, то она является одной из вечных и актуальных тем юриспруденции.

Этимологически русское слово "справедливость" с очевидностью восходит к слову "правда", родственному (или по крайней мере созвучному) слову "праведность". Справедливыми считают исполняющих закон и отвечающих добром на добро, а несправедливыми — чинящих произвол, нарушающих права людей (лишающих их свободы и имущества), не помнящих сделанного им добра. Справедливым признается воздаяние каждому по заслугам и, соответственно, несправедливым — незаслуженные почести и наказания. Справедливы объективные решения и несправедливы — пристрастные.

Итак, главное, что требует принцип справедливости — это уважение прав и достоинства людей. Это можно выразить и по-другому: справедливость заключается в исполнении человеком своих обязанностей, имея в виду, что обязанность — это форма долженствования, которой человеку вменяются действия, гарантирующие права людей. Таким образом, соблюдение справедливости в отношении других предполагает исполнение своих обязанностей. Справедливость же в отношении себя предполагает отстаивание собственных прав.

Понятие справедливость скорее философская категория, чем юридическая. С точки зрения права решение суда должно быть справедливым только тогда, когда оно основывается на законе и на истинных обстоятельствах произошедшего события. Но поскольку УПК РФ отказался от установления истины, а весь процесс построен на состязательных началах и примате личных интересов участников процесса, то в таком случае решение суда не может быть справедливым. Любое решение суда будет справедливым только с точки зрения одной из сторон, если оно соответствует ее интересам. В случае примирения сторон либо компромиссного решения, принятого судом, это решение тоже не будет справедливым, оно просто более или менее будет удовлетворять стороны. Видимо по этой причине в содержании ст. 383 УПК РФ, названной "Несправедливость приговора", речь идет только о соответствии назначенного наказания тяжести преступления, личности осужденного и о размере назначенного наказания… абсолютно непонятно, почему понятие "справедливость" не охватывает собой правильную квалификацию действий подсудимого. Неужели нашему обществу стало все равно, за что будет осуждено лицо? Сами разработчики УПК вряд ли согласятся с утверждением, что приговор справедлив, если лицо, фактически совершившее вымогательство, будет осуждено за самоуправство только по причине, того, что стороной обвинения было выдвинуто неправильное обвинение, а закон не позволяет суду возвратить дело на дополнительное расследование или иным образом изменить обвинение на более тяжкое. Готово ли правосознание граждан России к такому пониманию справедливости и законности приговора, Хочется верить, что нет.

Многие говорят, что отказ от принципа объективной истины означает оправдание судебных, следственных ошибок. Но разве в период господства теории объективной истины она помогала избегать их? Судебные и следственные ошибки всегда были, есть и будут. Человеческое правосудие не совершенно. Назначение права не в том, чтобы создать рай на земле, а в том, чтобы не дать ей превратиться в ад.

Задача обвинителя состоит в собирании материала, достаточного для того, чтобы доказать обвинение в суде. Задача защиты — показать, что обвинитель не справился с этой задачей. Задача суда вынести приговор на основе того доказательственного материала, который предоставили стороны. Задача законодателя в том, чтобы создать правила игры, равные для сторон, обеспечить беспристрастность суда в оценке доказательств и вынесения решения.

Никто не спорит, что в идеале каждый преступник должен быть по справедливости наказан. Но это непостижимый идеал. Не в последнюю очередь потому, что сами человеческие представления об истинном, справедливом являются относительными, изменчивыми.

Литература и примечания

1. См. об этом: Васильев Л.М. Практика как критерий истины в уголовном судопроизводстве. — Краснодар, 1993. 2.

Лобастов Г.В. Так что же есть истина? //Философские науки. 1991. №6. 3.

Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т.1. 1996. С.18. 4.

Лупинская П.А. Уголовный процесс. Учебник. — М., 1995. С.129. 5.

Софронов Г.В. Проблема истины в уголовном судопроизводстве: Текст лекции. — Екатеринбург, 1998. С.18.

Объективная истина в уголовном процессе

Александр Бастрыкин

26 Января 2015
О ВОЗМОЖНОСТИ ВОЗВРАЩЕНИЯ В УПК РФ ИНСТИТУТА УСТАНОВЛЕНИЯ ОБЪЕКТИВНОЙ ИСТИНЫ

Ныне действующий Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации воплотил передовые достижения современной уголовно-процессуальной науки, разработанные с учетом новых форм государственного правления, основанных на ценностях демократического правового государства, приоритете прав и свобод человека и гражданина.

К числу неоспоримых достоинств этого кодекса можно отнести: состязательность уголовного судопроизводства, строгое разграничение процессуальных функций и соответствующих полномочий, наделение стороны защиты правом собирания доказательств и возможностью активного участия в процессе доказывания, значительное расширение процессуальных гарантий обеспечения конституционных прав и свобод человека, особенно в сфере уголовно-процессуального принуждения.

Вместе с тем в стороне от внимания разработчиков остались некоторые традиционные институты уголовного судопроизводства, доказавшие свою ценность и эффективность на протяжении многих лет. В первую очередь, это относится к объективной истине, выступавшей в качестве цели уголовно-процессуального доказывания. Предполагалось, что только на основе истинных знаний об обстоятельствах преступления возможно справедливое осуждение виновного.

Основные доводы сторонников исключения объективной истины из уголовного процесса сводились к тому, что этот институт является пережитком марксистско-ленинской политической идеологии, что в уголовном процессе в отличие от научного познания объективная истина недостижима, а главное, что в условиях состязательной модели судопроизводства этот вид истины вообще становится не нужным, так как преобладающей в нем является так называемая юридическая истина.

Эти позиции представляются спорными.

Во-первых, объективная истина не имеет ничего общего с какой-либо политической идеологией. В российском уголовном процессе требование о ее установлении существовали еще задолго до зарождения марксистско-ленинской философии.

Объективная истина не относится к идеологии, а является базовой категорией научного познания, в том числе в господствующей в современной российской, да и мировой, науке методологии диалектического материализма, основным постулатом которого является тождество бытия и сознания. Из этого постулата выводится тезис о познаваемости объективной действительности. Возможность достижения истины материалистическая диалектикая ставит в зависимость от применения правильной, научно обоснованной методологии, то есть способов исследования. В целом в уголовно-процессуальном доказывании эти методологические условия обеспечивались за счет таких принципов, как полнота, всесторонность и объективность исследования всех обстоятельств, имеющих значение для дела в их системном единстве, а также ряда иных положений закона, носящих более частный характер, например, таких, как требование о необходимости устранения всех логических противоречий между доказательствами посредством собирания новых фактических данных, обосновывающих истинность одного или другого.

Идея же о невозможности достижения объективной истины относится к чуждому современной науке философскому течению, называемому агностицизмом. Крайнее проявление этого течения – скептицизм – основывается на отрицании всякого смысла в познании вследствие невозможности истинного знания.

Таким образом, современная методология науки исходит из того, что при условии правильного логического познания объективная истина может быть достигнута.

Кроме того, не вполне соответствует традициям российского уголовного судопроизводства и доктрина юридической истины, противопоставляющая этот вид истины объективной.

В состязательном процессе доктрина юридической истины заключается в том, что суд, оценивая позиции противоположных сторон, выбирает из них наиболее аргументированную и на ее основе выносит по делу итоговое решение, возводя тем самым ее в ранг истины. Суду в таком процессе отводится роль пассивного наблюдателя, который не должен проявлять какую-либо активность в собирании доказательств, так как это может лишить его беспристрастности и нейтралитета в споре, невольно поставив на сторону защиты либо обвинения. Он лишь способствует сторонам в реализации их прав и законных интересов и следит за порядком.

Исторические корни этой доктрины восходят к англо-американской модели уголовного процесса, тяготеющей к концепции так называемой чистой состязательности. Она во многом зиждется на таком критерии оценки доказательств, как "отсутствие разумного сомнения".

Американский процессуалист Сейф определяет разумное сомнение как сомнение, которое остается у разумного человека после тщательного рассмотрения всех доказательств.

Наиболее ярко идея разумного сомнения реализовывается в суде присяжных, где среднестатистический человек практически не должен был сомневаться в том, что представленные ему для оценки доказательства являются достаточными для вывода о виновности или невиновности подсудимого.

Принцип разумного сомнения делал ненужным требование об установлении объективной истины, заменив ее критерием разумной доказанности. На выходе такой процесс доказывания давал знания, предполагающие допущение высокой степени достоверности, а юридическая процедура приравнивала его к истине.

В отличие от этого романо-германская модель уголовно-процессуального доказывания, к которой традиционно тяготеет российское уголовное судопроизводство, основывается на приоритете достоверного (объективно истинного) знания о событии преступления.

Так, абзац 2 § 244 УПК ФРГ в качестве цели доказывания определяет именно такую – объективную истину. И лишь в случае невозможности ее достижения, как разъяснил Верховный Суд Германии, "… судья должен довольствоваться такой степенью вероятности, которую он достигает при возможном, исчерпывающем и добросовестном использовании имеющихся доказательств".

Общее требование об установлении объективной истины содержится и в ст. 310 УПК Франции.

Этот институт традиционно присутствовал и в российском уголовном процессе.

Упоминание о необходимости установления по делу объективной истины, а также ссылки на нее содержались еще в Уставе уголовного судопроизводства 1864 года, а также в УПК РСФСР 1922 года.

Так, статья 613 Устава уголовного судопроизводства 1864 года, а также статья 257 УПК РСФСР 1922 года предписывали председательствующему в суде принимать меры и направлять ход дела к тому, чтобы была раскрыта истина. Однако наиболее последовательно и системно этот принцип был реализован в УПК РСФСР 1960 года, который установил полноту, объективность и всесторонность (методологические условия и одновременно процессуальная гарантия объективной истины) в качестве общеотраслевого принципа.

Для восполнения неизвестных обстоятельств дела допускалось установление их не только прямыми, но и косвенными доказательствами, которые в своей совокупности также приводили к истинному знанию.

Анализ разработанной отечественными учеными доктрины объективной истины, которая легла в основу этого кодекса, позволяет сделать вывод о том, что она не была оторвана от реальности.

Эта доктрина учитывала то обстоятельство, что уголовно-процессуальное исследование фактов преступного события объективно ограничено возможностями человеческого познания, опосредованным характером изучения преступления, которое является событием прошлого, свойствами следовой информации со временем видоизменяться и уничтожаться, а также многими иными факторами объективного и субъективного характера.

В связи с этим объективная истина определялась не как некое императивное требование, обуславливающее возможность принятия по делу итогового решения, а лишь как цель (идеальная модель результата), для достижения которой публично-правовые субъекты обязаны принять все меры и приложить все усилия.

И лишь в случае невозможности достижения этой цели после принятия исчерпывающего круга процессуальных мер итоговое решение по делу могло быть принято на основе различных юридических фикций, в первую очередь презумпции невиновности, согласно которой неустранимые сомнения в виновности толковались в пользу обвиняемого.

Непринятие всей совокупности мер, которые могли бы привести к объективной истине, рассматривалось как неполнота предварительного расследования или судебного разбирательства и являлось основанием для продолжения ее отыскания.

Таким образом, допускалась и формальная истина, однако она не подменяла объективную и тем более не противопоставлялась ей, а применялась как вспомогательное средство доказывания лишь в тех случаях, когда объективная истина оказывалась недостижимой.

Следует отметить, что объективная истина настолько прочно укоренилась в саму ткань российского уголовного судопроизводства, что даже новый УПК РФ 2002 года, несмотря на отсутствие прямого упоминания о ней, оказался неспособным решить задачу полного ее искоренения. Анализ этого кодифицированного акта позволяет сделать вывод о том, что он "насквозь пронизан" идеями объективной истины. По-другому и не могло быть, так как полное изъятие объективной истины потребовало бы коренного преобразования всей системы российского уголовного судопроизводства.

Так, в статье 6 УПК РФ в качестве одного из назначений уголовного судопроизводства определяется уголовное преследование и справедливое наказание виновных, а также ограждение от этих неблагоприятных последствий невиновных.

Реализация этого назначения невозможна без выяснения обстоятельств уголовного дела такими, какими они были в действительности, то есть установления по делу объективной истины.

Принятие итогового решения на основании недостоверных данных может привести к неправильной уголовно-правовой оценке деяния, осуждению невиновного или оправданию виновного.

Одним из критериев допустимости доказательства все еще остается достоверность, которая фактически также является одной из гарантий установления обстоятельств дела такими, какими они были в действительности.

К числу положений, фактически обеспечивающих объективную истину, также можно отнести: обязательность подтверждения обвинения совокупностью доказательств, недопустимость показаний, основанных на слухах, и запрет придания какому-либо доказательству заранее установленной силы. Все эти требования направлены на обеспечение полноты, объективности и всесторонности доказывания.

Кроме того, в отдельных положениях содержится прямое упоминание об этих принципах (ч. 4 ст.

41. Характер и содержание истины, устанавливаемой по уголовному делу.

152 и ч. 2 ст. 154 УПК РФ).

Недопустимость создания условий для отхода от объективной истины также принималось во внимание разработчиками российского института досудебного соглашения о сотрудничестве, который именно этим и отличается от американской сделки с правосудием.

Последняя предусматривает возможность заключения сделки и осуждения обвиняемого в отсутствие доказательств его причастности к преступлению, в том числе допустимость признания им своей вины взамен на исключение из обвинения отдельных эпизодов преступной деятельности или даже перевода подсудимого в статус свидетеля в случае совершения им преступления небольшой тяжести и дачи важных изобличающих показаний. То есть, американская модель уголовного судопроизводства (тяготеющая к исковой) предполагает возможность утверждения судом сделки на основе компромисса интересов сторон обвинения и защиты даже в ущерб истине.

Предметом же российского досудебного соглашения о сотрудничестве может быть только обязательство активно способствовать раскрытию и расследованию преступления посредством дачи правдивых показаний. Взамен обвиняемому гарантируется снисхождение при установлении наказания, но не изменение объема обвинения. Дача заведомо ложных показаний, даже выгодных стороне обвинения, является нарушением досудебного соглашения и влечет за собой его расторжение со всеми неблагоприятными правовыми последствиями.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что определение объективной истины как цели уголовно-процессуального доказывания полностью соответствует современной научной методологии, а также зиждется на традиционной модели российского уголовного судопроизводства. Кроме того, требование поиска объективной истины является важной гарантией обеспечения справедливости правосудия, отправляемого в форме уголовного судопроизводства, а также конституционного права на него.

С учетом этого предлагается восстановить в российском уголовном судопроизводстве положения, определяющие объективную истину как цель доказывания, а также вытекающие из нее требования более частного характера об обеспечении полного, всестороннего и объективного предварительного расследования и судебного разбирательства.

Кроме того, потребуется приведение в соответствие ряда действующих правовых институтов УПК РФ, в первую очередь, таких, как состязательность, уголовное преследование, возвращение уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, пересмотр судебного решения в порядке кассационного и апелляционного производства.

В свете проблемы совместимости категорий, представляется необходимым также рассмотреть вопрос о соотношении объективной истины и состязательности, так как в научной литературе можно встретить мнение о том, что эти явления исключают друг друга.

В основу правового принципа состязательности положен универсальный диалектический закон единства и борьбы противоположностей, который одновременно является и методом объективного познания. Именно логическое столкновение двух контртезисов (обвинительного и оправдательного) в состязательном процессе выступает в качестве движущей силы его развития. Борьба взаимоисключающих позиций сторон приводит к их диалектическому единству, которое выражается в итоговом решении по делу.

Таким образом, состязательность, будучи универсальным законом бытия и диалектическим методом познания, изначально не может противоречить объективной истине. Более того, при определенных условиях именно состязательность способна стать мощным средством отыскания объективной истины.

Однако в чистом виде состязательность не способна решить эту задачу. Она предполагает единство контртезисов не на основе истины, а на основе силы логической аргументации позиции одной из сторон, которая может и не соответствовать действительности. Именно такая позиция и возводится судом в ранг истины. Пассивность суда не позволяет ему принять меры к отысканию действительной истины.

В такой ситуации суд становится заложником противоборства сторон, утрачивает свою независимость в отправлении справедливого правосудия.

Недаром многие известные дореволюционные процессуалисты называли юридическую истину «правдой судоговорения» и отмечали, что подобный процесс, отводящий судье роль лица, лишь оценивающего доводы, представленные сторонами, чреват торжеством ловкого, но не правого, торжеством силы, но не истины.

Чистая состязательность не вполне соответствует российскому уголовному процессу еще и потому, что традиционно досудебное производство в нем тяготеет к розыскному, а не состязательному типу, вследствие чего слабой в процессуальном споре изначально оказывается сторона защиты.

Иными словами, ориентированность уголовного судопроизводства на объективную, а не формальную, истину требует и некоторой корректировки принципа состязательности в направлении отхода от ее чистой модели.

Как представляется, в решении данного вопроса важное значение имеет правильное определение роли суда как вершителя правосудия, в сознании которого и происходит диалектическая борьба, а затем и единство процессуальных противоположностей.

Традиционно в российском уголовном судопроизводстве суду отводилась активная роль в доказывании. В целях обеспечения полноты, объективности и всесторонности УПК РСФСР позволял председательствующему не только собирать доказательства и восполнять пробелы в доказательственной базе, но даже фактически возлагать на суд функцию уголовного преследования и продолжать производство по делу в условиях, когда государственный обвинитель отказывался от обвинения.

Однако в современных условиях состязательного процесса подобная активность суда, предполагающая подмену процессуальной функции разрешения дела функцией уголовного преследования, также недопустима.

С учетом строгого разграничения процессуальных функций активность суда по собиранию доказательств может считаться допустимой при следующих условиях.

1. Если она проявляется в целях установления обстоятельств, выяснение которых необходимо для полного, всестороннего и объективного судебного исследования, отыскания объективной истины и правильного разрешения уголовного дела.

2. Исследование невыясненного обстоятельства допустимо только в той мере, в какой это возможно в рамках судебного разбирательства. Суд не должен подменять собой предварительное расследование, например, если неполнота доказательственной базы является существенной.

3. Однако самое главное условие заключается в том, что при проявлении активности в процессе доказывания суд обязан сохранять объективность и беспристрастность, не вставая на какую-либо из сторон спора, а тем более не подменяя своей деятельностью функцию защиты или обвинения.

Именно при соблюдении названных условий принцип состязательности станет гарантией торжества истины, а не аргумента в уголовном судопроизводстве.

 ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
БОРКОВСКАЯ ЗИНАИДА ИВАНОВНА
10 Февраля 2016 14:29:13
Александр Иванович! Спасибо за точную аргументацию позиций, которые близки каждому гражданину России. Надеемся, что в УПК РФ будут внесены изменения до сентября 2016 года! Спасибо за профессионализм!
ПРОСВЕТОВА ЕВГЕНИЯ ИГОРЕВНА
20 Сентября 2015 23:25:07
Уважаемый Александр Иванович!!! Я верю, что ПОБЕДА за НАМИ!!!! Вас поддерживает большое количество людей!!! Нам важно, чтобы Вы знали об этом.
ИЛЬИН НИКОЛАЙ ДМИТРИЕВИЧ
06 Июля 2015 15:39:39
Уважаемый Александр Иванович Очень хорошо, что Вы обратились к очень интересной тем — восстановление института объективной истины в уголовном процессе на стадии предварительного и судебного следствия. Это не теоретический вопрос, это вопрос повседневной практики следствия и суда. Установление объективной истины — это всегда торжество справедливости, основанное на всестороннем исследовании события преступления и виновности его участников. Возвращение этого института в следственную и судебную практику очень сильно бы подняло профессионализм следователей и судей. С учётом изменений в технике и информатике, увеличением разнообразия приёмов и методов следствия, установление объективной истины стало гораздо более досигаемой целью и не таким трудоёмким процессом как это было раньше. Институт присяжных заседателей, на мой взгляд, не оправдал себя и, по сути, стал попыткой упростить доказывание виновности, подменить юриспруденцию моралистикой и психологией.
НАЛИВАЕВА ВАЛЕРИЯ ВАЛЕРЬЕВНА
28 Мая 2015 23:01:56
Уважаемый Александр Иванович! Я являюсь студенткой 5 курса Саратовской государственной юридической академии . На международном молодежном юридическом форуме 2015 в Санкт-Петербурге Вы читали лекцию и задали вопрос, на который я как раз ответила (про объективную истину). Хотела поблагодарить Вас за прекраснейшую лекцию и спросить — возможно ли посетить еще Ваши лекции где-нибудь?
БАСТРЫКИН АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ

Уважаемая Валерия Валерьевна!
Спасибо Вам за слова благодарности и проявленный интерес к моему выступлению на VI Международном молодежном юридическом форуме. 
Мои лекции Вы можете послушать в Академии Следственного комитета Российской Федерации, расположенной по адресу: г. Москва, ул. Врубеля, д. 12 , а также в Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации по адресу: г. Москва, Большой Каретный переулок, д. 10А.
С уважением, А.И.Бастрыкин
КОЗЫРЕНКО ВЛАДИМИР ФЁДОРОВИЧ
24 Марта 2015 21:37:00
Замечу, "институт объективной истины" это, прежде всего, общественное здравомыслие, которому должны быть присущи безупречные правила формальной логики в неизменно правовом и этически сбалансированном сознании совестливых, профессионально состоявшихся должностных лиц. Следовательно, существующая проблема произвольного прокурорско- следственно- — судейского усмотрения, не основанная на неуклонном применении теоретически и практически выверенных норм материального и процессуального права, не будет разрешена без одновременного введения с "институтом объективной истины" законодательно суровых мер за корпоративно искусственное, а, по сути, безответственно искажаемое и потому несправедливое правосудие.

© Copyright: Александр Бастрыкин, 2017
Свидетельство о публикации №217021100494

Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении

Другие произведения автора Александр Бастрыкин

Рецензии

Написать рецензию

Другие произведения автора Александр Бастрыкин

Агашкова Марина Сергеевна,
Омская юридическая академия

 

Впервые понятие «истина» было употреблено древнегреческим философом Парменидом Элейским. Он определял истину как противопоставление мнению. Мнение представляет собой субъективное суждение о происходящем. Истина же представляет собой объективное суждение. Для того, чтобы установить истину нужно сопоставлять такие критерии как мышление и бытие. Мышление — это познавательная деятельность человека, а бытие — это существование окружающего мира. Для того, чтобы познать истину нужно познать жизнь и происходящее вокруг. Истина всегда имеет свои границы и не зависит от мнения и действий людей. Истину нельзя изменить и оспорить. Это факт, который можно принять как общепризнанное правило. Истина универсальна. Ее предназначение не только в философии, но и в правовой системе, а именно в уголовном процессе.

Уголовное судопроизводство — урегулированная уголовно-процессуальным законом, деятельность уполномоченных лиц, связанная с раскрытием, расследованием и рассмотрением дела в суде. Для правильного осуществления своей деятельности, уполномоченные лица должны установить истину.

В деятельности участников судопроизводства есть такой этап как доказывание, он нужен для того, чтобы установить причинно-следственную связь и привлечь лица к уголовной ответственности. Для правильного расследования субъектам необходимо установить фактические и иные обстоятельства, которые входят в предмет доказывания. Процесс доказывания представляет собой практическую и мыслительную деятельность по собиранию, проверке, оценке и реализации доказательств, в целях установления истины. Субъектами доказывания являются органы предварительного расследования, прокурор и суд .

Считается, что истина является целью доказывания, в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации (далее – УПК РФ) нет ни слова о истине, так может это вовсе и не цель? В свое время это вызвало много вопросов, поскольку Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР (далее – УПК РСФСР) закреплял термин истина и определял его целью уголовного судопроизводства. Можно полагать, раз законодатель не посчитал нужным перенести этот термин в УПК РФ, то и говорить о том, что истина является целью доказывания абсурд. Это в свою очередь вызвало споры среди ученных по поводу определения целей уголовного судопроизводства. Теоретики придерживались точки зрения, что в ходе досудебного производства должна устанавливаться объективная истина с учетом требований всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела. Практики же считают, что правильнее будет установить формальную истину, поскольку суд основывает свои выводы, преимущественно исходя из имеющихся в его распоряжении материалов уголовного дела. Объективная истина или по-другому ее еще называют материальная понимает под собой полное и точное соответствие выводов следователя и суда реальной действительности. На мой взгляд, о такой истине даже не стоит говорить, реальную действительность могут знать только лицо, совершившее преступление, потерпевший и свидетели, непосредственно присутствующие в момент совершения преступления. Нужно смотреть на происходящее реально и понимать, что никто из вышеперечисленных лиц не сможет воспроизвести, в силу психологических факторов, точную картину происходящего. Потерпевшие не всегда могут быть таковыми на самом деле. Показания могут быть недостоверными.  Тем самым это будет препятствовать установлению объективной истины, а также полному и всестороннему расследованию уголовного дела. А что произошло в действительности органы предварительного расследования никогда не узнают. И в таких случаях невозможно достичь объективной истины. Скорее всего с моим мнением не согласятся теоретики, и будут опровергать и доказывать, что истина есть и подтверждать это тем, истина это и есть событие преступления, квалификация, юридическая оценка, наказание. Следующий вид истина – юридическая или формальная. Она означает соответствие выводов суда материалам уголовного дела. Эта истина уже больше похожа на реальность, материалы уголовного дела представляют собой те доказательства, которые были собраны в период предварительного расследования. И эти доказательства должны отвечать свойствам доказательств:  относимости, допустимости, достаточности и достоверности. Критерии этих свойств строго регламентированы, за исключением достаточности, конечно, это некий итог всех трех свойств. Уголовный процесс — это строго регламентированная деятельность, и для успешного раскрытия преступления нужна логика, нужно использование тактических приемов, которые бы привели к правде. Среди философов существуют споры о соотношении истины и правды. Так вот, на мой взгляд понятие «правда» подходит больше для данного вида деятельности.

Также, в зависимости от характера истины выделяют абсолютную и относительную истину. Абсолютная истина – это полное и всестороннее, исчерпывающее познание об исследуемом объекте, то есть такое знание, которое не может быть опровергнуто или изменено в будущем. Относительная истина – не полное знание, не завершенное представление об объекте познания. По этому поводу тоже в свое время разразились споры. Выделилось три точки зрения: ученые М.С.Строгович, П.С.Элькинд,

Л.М.

Истина в уголовном процессе

Карнеева считали, что устанавливаться должна только абсолютная истина. Названные ученые считали, что относительная истина также является объективной истиной и представляет собой правильное, но не полное отражение объекта, которое впоследствии может и должно пополняться, углубляться и уточняться. Л.Т.Ульянова  считала, что возможно установить исключительно относительную истину, так как выяснить все детали преступления невозможно. С этой точкой зрения, пожалуй, можно согласиться, она более реальна и такое чаще будет встречаться в практике. И представители последней точки зрения В.Я. Дорохов и А.А.Чувилов считают, что можно установить относительную истину с элементами абсолютной. Аргументируют ученые это тем, что предметом исследования является конкретное событие со всеми своими особенностями, тем временем установление абсолютной истины требует изучение всех обстоятельств, даже тех которые не относятся к уголовному делу. Не зря существует предмет и пределы доказывания, которые, в отличие от истины, установлены законом, их и нужно придерживаться.

Если и говорить об истине в уголовном процессе, то об относительной и формальной, их содержание отражает принципы, положения уголовного процесса, но как мне кажется понятие «истина» не походит этому всему. Истина подразумевает под собой познание, это больше философская деятельность, а уголовно-процессуальная деятельность должна быть точной, продуманной и без философским размышлений. Под философскими размышлениями имеются ввиду предпосылки и причины совершения какого-либо преступления. Уголовно-процессуальная деятельность в итоге привлекает лицо к ответственности и наказывает. Анализируя события можно прийти к выводу, что истина житейская противоречит истине в уголовном процессе. Например, реальный случай в одном из городов России, маньяк насиловал на лестничной площадке пятилетнюю девочку, происходящее увидел молодой парень, который «оттащил» маньяка от девочки, в результате преступник ударился виском об перила и скончался. В итоге парню,  решившему помочь вменили наказание за убийство.  Рассуждая философски, жизненно истина совсем другая, и виноват тот, кто в итоге оказался потерпевшим. А правоприменители в истине увидели убийство и к сожалению, причина совершенного не имеет значения. Такое несоответствие является несправедливым и получается, что истина противоречит сама себе. По мне так идеально спланированная деятельность — это оперативно-розыскная, особенно негласные оперативно-розыскные мероприятия, она приносит огромную пользу расследованию, поскольку результатом является точно полученная информация от первоисточника, которая оценке по внутреннему убеждению не подлежит. И намерение человека солгать снижается.  Это, конечно, не совсем законно, с точки зрения конституционных прав, зато действенно. В уголовном процессе получают информацию в основном, в результате общения с людьми.

Очень много внимания уделяется объективной истине. Кто-то считает, что ее установление невозможно, а кто-то считает ее единственной, подлежащей установлению. Например, М.С.Строгович всячески ее «защищает» и считает, что без нее уголовный процесс нецелесообразен и даже связывает ее с осуществлением принципа состязательности сторон и презумпцией невиновности. Он считает, что состязательность является средством достижения истины. Всем нам известна поговорка « в споре рождается истина», в этом есть доля правды и в обыденной жизни это поможет в разрешении конфликта, но в уголовном процессе такой способ представить тяжело. Что касается принципа презумпции невиновности, то

М.С.Строгович объяснял это тем, что правило «всякое сомнение толкуется в пользу обвиняемого» и правило о бремени доказывания в уголовном процессе, по мнению М.С.Строговича, «представляют единое целое процессуальное начало, неразрывно связанное с принципом материальной истины». И противоположное отношение к объективной истине в 2014 г. выразил Комитет Государственной Думы. 19 марта был проведет круглый стол на тему «Введение института установления объективной истины по уголовному делу», где высказались о том, что истина не нашла своего применения в УПК РСФСР и поэтому нецелесообразно было переносить ее в действующий УПК РФ.

Также высказались, что «Прежде всего объективная истина — это философская категория, являющаяся основой построения гносеологических концепций по вопросам возможности и пределах познания человеком окружающего мира».  Н.А.Якубович отмечала: «Догадка, предположение, гипотеза могут быть истинны, т.е. соответствовать действительности, но, лишь будучи обоснованы, доказаны, они превратятся в достоверное знание», «можно познать и быть обладателем истинного знания «для себя», не заботясь о передаче и использовании этого знания другим, не стремясь обосновать, подтвердить, удостоверить, т.е. сделать его достоверным для всех».

В заключении, хотелось бы сказать, что содержание истины, ее цель — выяснение правды, несомненно нужно, но хоть и истину, используемую в уголовном процессе, называют научной, она свои истоки взяла в философии и всегда будет философской. Истина поможет в обыденной жизни, и ее достижение не всегда будет приветствоваться правоохранительными органами. Уголовный процесс требует сосредоточенности, точности и неопровержимости. И как, мне кажется, понятие «истина» нужно исключить из уголовного процесса оно вносит только недопонимание.

Продолжительное время ученые высказывают свои мнения и не могут прийти к единому, а к единому прийти не могут, потому что нет подтверждения. Нужно еще и учитывать тот факт, что законодатели и те кто, кто стремится к нововведениям, зачастую не имеют представления о практической деятельности. Тем самым, еще и создают проблемы практическим работникам. Не составит большого труда сказать, что истина есть и она нужна, нужно еще ее доказать и достичь! Поэтому более точный ответ на этот вопрос сможет дать человек, который изнутри увидел процесс, побывал на месте правоприменителя и выявил все недостатки. Теория без практики – бесполезна, равносильно тому как материальное право бесполезно без процессуального и наоборот.  В каждой отрасли права существуют «мертвые» нормы, а все это потому что законодатели не имеют представления о практике. И возможно, если бы в настоящем УПК РФ была закреплена истина, это вызвало бы еще больше споров и недопониманий, а самое главное это могло бы негативно отразиться на правах и законных интересах граждан. Для того, чтоб возникало меньше вопросов нужно более ответственно принимать законы и согласовывать их с правоприменителями!
 

Л.Н. Кочеткова,  Л.Ф. Матронина, Е.Ф. Гладышева и др. /Философия//учебник для вузов. М. 2015. С. 340.

Уголовно-процессуальное право. Т.2 Досудебное и судебное производство/ по ред. Шаталова А.С. М. 2013. С.476.

Калинин В.Н. Цель, задачи, функции и назначение уголовного процесса // Следователь. – 2003. — № 3. – С. 10.

Уголовный процесс: учебник для вузов/ под ред. Б.Б. Булатова, А.М. Баранова: Высшее образование, Юрайт-издат; М. 2009. С. 96.

В.Я. Дорохов. Понятие доказательства в советском  уголовном процессе// Советское государство и право № 9. М. 1964. С. 108- 117.

Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе//Строгович М.С. , отв. ред. Никифорова Б.С Изд. АН СССР , М. 1955г. С. 384

Теория доказательств в советском уголовном процессе // Отв. ред. Н.В. Жогин. 2-е изд., испр. и доп. М.: Юрид. лит., 1973. С. 288.

Ваша оценка: Пусто

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *