Справочник

Конкретные и абстрактные убытки

Одним из последствий неисполнения либо ненадлежащего исполнения договора поставки при определенных условиях может служить реализация соответственно поставщиком или покупателем прав на односторонний отказ от исполнения договора. Это допускается в случае существенного нарушения договора одной из сторон. Статья 523 ГК называет те нарушения условий договора со стороны как поставщика, так и покупателя, которые предполагаются существенными и, следовательно, могут служить осно-

ванием для отказа контрагента от исполнения договора, т е. для его одностороннего расторжения или изменения К их числу относятся

1. неоднократное нарушение поставщиком сроков поставки товаров или поставка им товаров ненадлежащего качества с недостатками, которые не могут быть устранены в приемлемый для покупателя срок,

2. неоднократное нарушение покупателем сроков оплаты товаров или неоднократная невыборка последним товаров.

При наличии указанных нарушений соответствующая сторона (поставщик или покупатель) получает право требовать возмещения убытков, причиненных расторжением или изменением договора (п. 5 ст. 453 ГК) При этом в соответствии со ст. 524 ГК, если в разумный срок после расторжения договора вследствие нарушения обязательства контрагентом добросовестная сторона приобретет товары у другого продавца по более высокой цене (покупатель) либо продаст товары по более низкой цене (поставщик), чем было предусмотрено договором, она вправе потребовать от контрагента, нарушившего обязательства, возмещения убытков в виде разницы между ценой договора и ценой по совершенной взамен него сделке (конкретные убытки). Указанные убытки могут быть взысканы и в тех случаях, когда сделка взамен расторгнутого договора не совершалась. Для расчета убытков может быть использована текущая цена на соответствующий товар, существовавшая на момент расторжения договора. Под ней понимается цена, взимавшаяся при сравнимых обстоятельствах за аналогичный товар в месте, где должна быть осуществлена передача товара (абстрактные убытки).

Дифференциация убытков на конкретные и абстрактные имеется и в международном торговом обороте. Например, Венской конвенцией предусмотрено, что если договор расторгнут, а покупатель разумным образом и в разумный срок после его расторжения купил товар взамен (или продавец перепродал товар), то сторона, требующая возмещения убытков, может взыскать разницу между договорной ценой и ценой по совершенной взамен сделке, а также любые дополнительные убытки, которые могут быть взысканы на основании Конвенции (ст. 75). Об абстрактных убытках говорится в ст. 76 Венской конвенции, согласно которой, если договор расторгнут и имеется текущая цена на данный товар, сторона, требующая возмещения ущерба, может, если она не осуществила соответствующие закупки или перепродажи товаров, потребовать разницу между ценой, установленной в договоре, и текущей ценой на момент расторжения договора, а также возмещения дополнительных убытков

В Принципах международных коммерческих договоров аналогичные положения о конкретных и абстрактных убытках приобретают всеобщий характер применительно к любым видам договорных обязательств.

Абстрактные убытки: как взыскать?

К примеру, право кредитора на возмещение абстрактных убытков закреплено в ст. 7.4.6.

В случае, когда заменяющая сделка не была совершена, но существует текущая цена в отношении исполнения, являющегося предметом договора, презюмируется, что ущерб составляет разница между договорной ценой и текущей ценой в момент, когда был прекращен договор. Обращает на себя внимание подход к доказыванию размера текущей цены: "Такой ценой, — говорится в комментарии, — часто, но совсем не обязательно будет являться цена какого-либо организованного рынка. Доказательство текущей цены может быть получено от профессиональных организаций, торговых палат и т. п."1

Карапетов А.Г. Взыскание убытков. Тезисы к научному круглому столу взыскание убытков за нарушение договора есть ли перспективы изменения судебной практики

С этим файлом связано 82 файл(ов). Среди них: 1_Introduction_to_International_Legal_English.pdf, IELTS_ESS_WORDS.pdf, flaer.pdf, b7a72934a320704641c9b8577048878d.jpg, 1_Dogovor_na_vypolnenie_rabot_i_uslug.doc, mezhdunarodnoe_pravo_uchebnik.docx, Edvin_Lefevr_-_Istorii_Uoll-Strit.mobi, Text_proekta_akta_00-03-17018-07-14-12-13-4-ve.doc, food.pdf, 55f92db12009c.pdf и ещё 72 файл(а).
Показать все связанные файлы

1   2   3   4   5

4.
Институт абстрактных убытков в российском праве и перспективы его применения
как универсального способа защиты прав кредитора. Являются ли абстрактные убытки
убытками в традиционном смысле этого понятия или уникальным инструментом
возмещения гипотетических потерь?
Проект реформы ГК РФ предлагает расширить сферу применения такого типа убытков, вызванных вынужденным расторжением нарушенного договора, как взыскание разницы в ценах между ценой нарушенного и расторгнутого договора, с одной стороны, и ценой заменяющей сделки
(cover transaction), заключенной пострадавшей стороной взамен расторгнутой, с другой стороны.
Сейчас эта норма закреплена лишь в отношении договоров поставки (ст.524 ГК). Этот шаг выглядит логичным в контексте общего тренда Проекта новой редакции ГК РФ по стимулированию развития практики взыскания договорных убытков. В договорах поставки нет ничего такого специфического, что могло бы оправдать столь узкую локализацию настолько удобного механизма доказывания убытков. Учитывая установку на расширение доступности взыскания договорных убытков в судебной практике, такая подсказка юристам, указывающая на то, как достаточно легко можно доказывать свои убытки, кажется уместной. Впрочем, надо признать, что, даже если в ГК такая новелла включена не будет, нет никаких причин отказывать в таком иске. Подобная разница вполне включается в понятие реального ущерба (если договор расторгает покупатель/заказчик/арендатор, и при этом цена заменяющей сделки оказалась выше цены в расторгнутом договоре) или упущенной выгоды (если договор расторгает продавец/исполнитель/подрядчик/арендодатель, а цена заменяющей сделки оказалась ниже предусмотренной в расторгнутом договоре).
Но убытки в виде разницы в цене ни в ст. 524
ГК, ни в праве ряда зарубежных стран не ходят обычно поодиночке. Как правило, вслед за упоминанием такого бесспорного способа доказывания убытков упоминают куда более специфический вариант убытков — убытков абстрактных. Речь идет об убытках в виде разницы в цене между ценой нарушенного и расторгнутого в связи с этим договора, с одной стороны, и текущей рыночной ценой на сопоставимый товар (работы или услуги), с другой стороны, причем согласно ст. 524
ГК и предложению Проекта определяемой на момент расторжения договора. По сути данный инструмент дает кредитору, столкнувшемуся с нарушением и выбравшему в ответ вариант расторжения нарушенного договора, возможность получить
15
Так, например, различия в результатах применения этих двух принципов отмечаются в: Marsh P.D.V. Comparative
Contract Law. England, France, Germany. 1996. P. 341 — 342; Principles of European Contract Law. Part I and II / Prepared by the Commission on European Contract Law; Edited by O. Lando and H. Beale. The Hague: Kluwer Law Int., 2000. P. 443.
Нескольку другую позицию см.: Markesinis B., Unberath H., Johnston A. The German Law of Contract. A Comparative
Treatise. 2-d Edition. Entirely Revised and Updated. Oxford, 2006. P. 474 16
См.: Antoniolli L., Veneziano A. Principles of European Contract Law and Italian Law. A Commentary. The Hague, 2005. P.
452.

соответствующую разницу между договорной и рыночной ценой еще до того, как он заключит заменяющую сделку и независимо от того, заключит ли он ее вообще.
В последнее время ВАС РФ неоднократно применял правила ст.524 ГК об абстрактных убытках по аналогии применительно к иным видам договоров (кредита – см. п.6 Информационного письма
№147; купли-продажи недвижимости – см. п.5 Постановления Пленума ВАС №54 и т.п.). Так что
Проект ГК РФ предлагает просто эту тенденцию по универсализации механизма взыскания абстрактных убытков, предусмотренного в ст.524 ГК.
Казалось бы, данная модель защиты договорных прав носит вполне адекватный. Но считаем, что закрепленный в праве многих стран и включенный в ст. 524
ГК институт абстрактных убытков куда более внутренне противоречив, чем может показаться на первый взгляд.
Самый главный вопрос – является ли такая компенсация убытками в их классическом понимании? Как и так называемые реституционные убытки, которые, конечно же, называются убытками достаточно условно, убытки абстрактные не могут быть классифицированы как убытки
(ни как реальный ущерб, ни как упущенная выгода). Скорее здесь речь идет о взыскании некой компенсации, цель которой направить в доход кредитора сумму своего рода «аванса», равного его убыткам, которые гипотетически могут возникнуть, если он все-таки решит заменяющую сделку заключить.
Но это, конечно же, само по себе не блокирует идею о введении такой компенсации. Даже если это не убытки в чистом виде, возможно, этот шаг заслуживает поддержки. Так что ниже мы попытаемся сформулировать некоторые возражения по существу.
Во-первых, при взыскании с должника абстрактных убытков по сути кредитор может получить больше, чем его реальные потери. Иначе говоря, компенсационная природа данной меры весьма спорна и во многих случаях может отсутствовать. Ведь кредитор не обязан заключать заменяющую сделку по той рыночной цене, которая имела место в момент расторжения договора. Он может вообще потерять интерес к проведению данной операции или заключить договор позднее по уже значительно изменившейся в его пользу рыночной цене. В то же время оба этих факта не блокируют его право на получение указанной разницы. Очевидно, что во многих случаях при соответствующей тенденции изменения ценовой конъюнктуры кредитор получит неосновательное обогащение. В то же время Проект в другой норме (новая редакция ст.393 ГК) предлагает с целью исключения неосновательного обогащения кредитора закрепить в законодательстве специальное положение, согласно которому кредитор путем взыскания убытков должен быть поставлен в то положение, в котором он находился бы, если бы обязательство было исполнено надлежащим образом (так называемая защита «позитивного интереса» или, пользуясь англо-американской терминологией, интереса ожидания, expectation interest). Здесь мы видим очевидное противоречие. Какой политико- правовой целью оправдано отступление от проверенного и подтверждаемого еще раз прямо самим
Проекта принципа закрепления компенсационной природы ответственности через идею защиты
«позитивного интереса»?
Как уже читателю стало понятно из написанного в первой части настоящих тезисов, мы далеки от правового фундаментализма и обоготворения идеи компенсационной природы ответственности.
Но для отступления от принципа компенсационности требуется какая-то серьезная политико- правовая аргументация. Такие аргументы имеются в пользу легализации в ст. 15
ГК так называемых реституционных убытков, т.е.

Конкретные и абстрактные убытки.

взыскания с нарушителя договора того, что тот заработал на нарушении, также отступает от принципа соразмерности потерь кредитора и размера взыскиваемых убытков. Определенные аргументы имеются и в пользу взыскания карательных неустоек в случае нарушения прав потребителя, а также, возможно, кратных убытков в случае явно недобросовестного нарушения договора или деликта. Но в случае с абстрактными убытками нам причина отступления от компенсационной модели не вполне очевидна. Такая абстрактная компенсация взыскивается за любое спровоцировавшее расторжение договора нарушение, а также независимо от статуса кредитора, мотивов нарушения (возможно, вполне не оппортунистических).
В ответ нам могут возразить, что мы выше сами описывали, насколько бессильна идея полного возмещения в плане обеспечения превенции правонарушений. Не вытекает ли из этого, что любые средства повысить размер ответственности над уровнем реальных убытков могут считаться оправданными? Я думаю, что не любые. Произвольные отступления от принципа компенсационности без какого-либо ясного основания крайне опасны. Покинув проверенную

гавань компенсационной природы ответственности, мы рискуем бездумно разрушить веками проверенную систему защиты прав. Такие эксперименты вполне допустимы, но делать их нужно осторожно и на основе четко осознаваемых политико-правовых соображений.
Во-вторых, нетрудно заметить, что при применении к ситуации со взысканием абстрактных убытков игровой теории мы получаем крайне беспокоящий нас побочный эффект. Если кредитор будет знать, что он вправе взыскать с нарушителя разницу между договорной ценой и текущей рыночной ценой, зафиксированной на момент расторжения, то нетрудно предугадать его действия.
Очевидно, что российский предприниматель, пострадавший от нарушения и не обремененный этическими или репутационными ограничителями, просто может выжидать самого выгодного уровня рыночных цен на данный товар (работы или услуги) и тянуть с расторжением договора вплоть до этого момента. Расторгнув договор в этот момент, он тем самым фиксирует уровень подлежащих взысканию с должника абстрактных убытков на самом высоком уровне, причем, скорее всего, не собираясь заключать заменяющую сделку по данной цене, а ожидая более выгодной ценовой конъюнктуры или вообще потеряв интерес к этой трансакции. Такие злоупотребления особенно вероятны в отношении товаров, цены на которые достаточно изменчивы и при этом легко доступны (например, биржевые котировки акций, нефти и т.п.). В итоге мы имеем ситуацию, когда кредитор не только может получить неосновательное обогащение, но еще и получает стимул затягивать расторжение сколь угодно долго, держа нарушителя в подвешенном положении. Данное последствие нельзя назвать желательным, так как оно способствует сохранению неопределенного и нездорового положения в отношениях сторон, да и попросту провоцирует злоупотребление правом.
Конечно, на это можно возразить, что управой на недобросовестных кредиторов может быть ст.
10
ГК или ст. 404
ГК, требующая минимизации своих убытков. Тем не менее все же считаем, что эти контраргументы можно преодолеть. С одной стороны, известно, что наши суды нижестоящих инстанций ст. 10
ГК применяют крайне неохотно. Теория публичного выбора (public choice theory) это легко объясняет бюрократической сущностью судебной системы и страхом низших чиновников брать на себя ответственность, отходя от буквы закона во имя принципа добросовестности (как решение следование status quo всегда безопаснее для судьи и его карьеры, чем смелое от него отступление). С другой стороны, при попытке применить правило о минимизации убытков (
ст. 404
ГК) выясняется, что доказать факт умышленного затягивания расторжения с целью подгадать самое выгодное для кредитора значение рыночной цены и, соответственно, получить максимальную разницу в ценах для взыскания с нарушителя будет крайне сложно. Как определить, что кредитор расторг договор в такой-то момент только потому, что в этот момент разница между договорной и текущей рыночной ценой была максимальна, а не потому, что он по совпадению именно в этот момент устал ждать и решил прекратить договор? В итоге наш тезис о том, что институт абстрактных убытков может провоцировать злоупотребления, считаем защищенным.
Отчасти указанное выше злоупотребление можно нивелировать, если перенять правило об абстрактных убытках не из Венской конвенции
, а из права ряда других стран (Англия, Италия,
Германия, Австрия, Испания), в которых абстрактные убытки рассчитываются исходя из рыночных цен на данный товар (работы или услуги) на момент нарушения, а не на момент расторжения договора
17
. Тем самым мы сможем решить вторую из вышеуказанных проблем, возникающих при имплементации института абстрактных убытков, и сделаем данный способ калькуляции убытков несколько более корректным, лишив кредитора стимула затягивать с расторжением для максимизации взыскиваемой с должника суммы убытков.
Но тем не менее остается без ответа другая наша претензия к этому институту: все-таки по каким политико-правовым соображениям кредитор вправе взыскать убытки, не соотносящиеся с его реальными потерями? Зачем дополнять вполне адекватный механизм взыскания разницы в ценах между расторгнутым и заключенным заменяющим договором таким странным механизмом, способным вызвать неосновательное обогащение кредитора? Нам могут ответить, что такой подход дает кредитору право получить средства, необходимые для заключения заменяющей сделки, заранее. На это следует возразить следующее.
17
См.: Principles of European Contract Law. Part I and II / Prepared by the Commission on European Contract Law; Edited by
O. Lando and H. Beale. The Hague: Kluwer Law Int., 2000. P. 450; Treitel G.H. Remedies for Breach of Contract. A
Comparative Account. Oxford: Clarendon Press, 1988. P. 116

В случае взыскания продавцом (подрядчиком, исполнителем, арендодателем, займодавцем) абстрактных убытков от снижения рыночной цены ему никакие дополнительные средства вперед не требуются. Если он продал свой товар по заменяющей сделке из-за падения цен действительно дешевле, то может спокойно взыскать реальную разницу в ценах ex post. Если же он не заключил заменяющую сделку, то почему право должно вручать ему абстрактную разницу? Какой пострадавший интерес поставщика покрывает такое взыскание?
Если же смотреть на ситуацию с позиции пострадавшего от нарушения покупателя (заказчика, арендатора, заемщика), то, действительно, может показаться, что предоставление ему возможности получить абстрактные убытки в случае роста рыночных цен на законтрактованный товар (работы, услуги, аренду или заемный капитал) имеет целью предоставить ему дополнительные средства, необходимые для того, чтобы профинансировать заменяющую сделку (точнее ту разницу, которая образуется из-за роста цен). Например, покупатель заключил договор поставки и зарезервировал на эту покупку 1 млн. руб., но поставщик не поставил товар, чем вынудил покупателя отказаться от договора. К моменту отказа или (что, как мы показали выше, более корректно) к моменту начала просрочки рыночная цена на товар резко выросла и потребует от покупателя при желании купить нужный ему товар тех же характеристик и того же количества на стороне уплатить 1,5 млн.

руб. Но у покупателя может не быть недостающих 500 тыс. руб., необходимых для покрытия дефицита, что дает ему право требовать от нарушившего договор первого поставщика перевода этой суммы "авансом". Но в этой логике не учитывается тот момент, что на практике никто без судебного решения убытки не выплачивает, а судебный процесс может занять от полугода до года с учетом всех инстанций пересмотра. За это время рыночная цена может сотни раз поменяться. К моменту исполнения судебного решения и получения наконец от первого поставщика нужных 500 тыс. руб. рыночная цена на данный товар, которую покупателю надо будет заплатить для исполнения заменяющей сделки, может как вырасти еще и опять оставить покупателя без необходимой суммы, так и вовсе упасть, превратив взысканную сумму в неосновательное обогащение. Поэтому считаем, что, даже с точки зрения покупателя, абстрактные убытки не могут успешно выполнять функцию получения недостающего финансирования для покрытия заменяющей сделки ex ante. На практике покупатели, расторгнувшие договор, если они действительно все еще заинтересованы в покупке данного товара, не будут ждать целый год исхода судебного дела и получения недостающей суммы по судебному решению, а заключат заменяющую сделку и профинансируют ее из своих или заемных средств сразу. Но тогда покупателю будет доступен нормальный механизм расчета убытков — взыскание реальной ценовой разницы ex post (конкретные убытки), и использование вместо него абстрактного механизма расчета просто теряет остатки своей моральной легитимности.
Учитывая сказанное, предлагаю по крайней мере серьезно задуматься над целесообразностью расширения сферы применения института абстрактных убытков, да и вообще о разумности его сохранения в правовом регулировании договора поставки. Если же законодатель все же решит это расширение сферы действия института абстрактных убытков поддержать, то мы бы рекомендовали сдвинуть момент определения рыночной цены на момент нарушения договора и тем самым лишить кредитора стимула затягивать с расторжением и подгадывать наибольший разрыв в уровне цен для взыскания максимального размера убытков.
При этом у нас не вызывает особых возражений возможность использования абстрактного расчета убытков в апелляцией к рыночным уровням цен не в качестве самостоятельного способа взыскания убытков, а в качестве средства приблизительного доказывания своих реальных убытков.
Как уже отмечалось, суд не должен отказывать во взыскании убытков при недоказанности их точного размера. И, действительно, в ряде случаев доказать точный размер убытков крайне сложно.
Например, как банку доказать, что из-за нарушения заемщиком своих обязательств и вынужденного досрочного истребования кредита банк понес упущенную выгоду из-за того, что в силу падения рыночного уровня процента он был вынужден разместить возвращенные заемщиком средства под более низкую ставку? Доказать, что именно данные средства были предоставлены другому заемщику почти невозможно. Соответственно, вполне естественно, что банк будет вынужден ссылаться при доказывании своих убытков на среднюю ставку процента. Этого абстрактного расчета должно быть достаточно, чтобы, как минимум, перенести бремя доказывания обратного на заемщика. В такого рода случаях, когда строгое доказывание причинно-следственной связи между нарушением и возникновением убытков и размера последних фактически заблокировано или

крайне затруднено, использование абстрактного расчета может быть признано допустимым и неизбежным. Но тут мы имеем дело с вопросом доказывания, а не отдельным, самостоятельным видом убытков. В первом случае ответчик может опровергнуть этот абстрактный расчет, предоставив доказательства того, что в реальности кредитор не понес таких убытков (например, заемщик может доказать, что банк выдавал в тот период кредиты под ставку более низкую, чем рыночная). Если же рассматривать взыскание абстрактной разницы в качестве самостоятельного вида убытков контраргументы должника такого рода должны игнорироваться.
В тех же случаях, когда доказывание конкретной разницы между ценой расторгнутого договора и ценой заменяющей сделки и соответственно прямой причинно-следственной связи между нарушением и возникающими убытками не представляет особой сложности, нам просто непонятно, почему кредитор может вместо ее доказывания требовать с нарушителя некой абстрактно определенной компенсации.

1   2   3   4   5

перейти в каталог файлов

Особенности возмещения конкретных и абстрактных убытков при прекращении договора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *